StoryChain

Вместо того чтобы открыть дверь в главный зал, Серафима, ведомая неведомой силой, шагнула в заброшенное крыло. Тусклый свет, пробившийся сквозь запыленное окно, осветил фрески, изображающие не святых, а существ, от которых веяло первобытным ужасом. В дальнем конце коридора, у распахнутой двери, она увидела его — мужчину в одеянии, которое не могло принадлежать никому из обитателей монастыря, с глазами, полными той же древней тоски, что и у иконы.

Колокол замолк, но Серафима так и не двинулась с места, прислушиваясь к странному шепоту, доносившемуся из-за двери в заброшенное крыло. Он становился все громче, сплетаясь в слова, которые она, к своему ужасу, понимала — на забытом языке, который, как ей казалось, она знала лишь по снам. Внезапно, одна из фресок на стене ожила, и рука, сошедшая с камня, осторожно коснулась ее щеки, стирая несуществующую росу.

Серафима отступила от дверей, ее сердце бешено колотилось. Казалось, сама икона святой, влажная от росы, теперь испускала тихий, манящий свет. Движимая внезапным, необъяснимым порывом, она коснулась капли на ладони святой, и в тот же миг туман вокруг нее рассеялся, открывая вид на залитый лунным светом внутренний двор, где у старого колодца стояла одинокая фигура, окутанная тем же молочным сиянием.