Скрежет металла пронзает тишину орбитальной станции "Элизиум". Часы на пульте управления показывают 23:47. Ева, единственный выживший член экипажа, смотрит на мерцающий экран, где отображаются две опции: "Активировать протокол самоуничтожения" или "Открыть шлюз №7". За иллюминатором, в чёрной бездне космоса, медленно вращается нечто, отдалённо напоминающее гигантский, покрытый кристаллами глаз. Прибыло оно без предупреждения, поглотив за считанные часы всю команду. Ева сжимает в руке потрепанную фотографию своей дочери. Осталось всего несколько минут, чтобы решить: уничтожить ли станцию вместе с непрошеным гостем, или рискнуть, надеясь, что шлюз №7 ведет не в бездну, а к спасению.

Продолжить →

Тусклый полдень на острове, где влажный воздух цеплялся за кожу, словно мокрая паутина, окутал одинокого охотника. Его взгляд, привыкший выслеживать добычу в густых зарослях, замер на странном, словно высеченном из самого времени, символе, пульсирующем слабым, неземным светом на старом замшелом камне. Ни один из местных мифов, передаваемых из уст в уста у костра, не упоминал о таком, а ведь он знал остров как свои пять пальцев, знал каждую его пещеру и каждый его секрет – или так думал, пока этот знак не заставил его ощутить, как под ногами разверзается бездна истории, которую не следовало тревожить.

Продолжить →

Сырой, холодный воздух лабиринта обжигал легкие, когда он, прижимая к груди бархатный мешочек, скользил по узким, мокрым от росы каменным проходам. Глубокая ночь окутала его, но не темнота была самым страшным – сквозь туман, словно из ниоткуда, начали проступать призрачные силуэты, повторяющие его собственные шаги, его же движения, но с пугающей задержкой.

Продолжить →

Полуденное солнце заливало брусчатку старинной площади, где пышные клумбы источали медовый аромат. Среди спешащей толпы, словно застывший во времени, стоял он – путешественник с рюкзаком за плечами и усталой улыбкой. В руке он держал старинные карманные часы, чьи стрелки, вопреки всем законам физики, медленно ползли в обратном направлении, отсчитывая минуты, которые, казалось, уже давно прошли. И вдруг, когда одна из стрелок коснулась цифры двенадцать, воздух наполнился едва уловимым звоном, а из старого фонтана, обычно молчаливого, брызнула чистая, сверкающая вода.

Продолжить →

Сумерки на побережье окрашивают небо в цвета старого пергамента, когда алхимик Икар, обычно погруженный в свои колбы и формулы, стоит на краю утеса, глядя на море. В его руке — не реторта, а промокшая, пожелтевшая фотография, где он сам, молодой и беззаботный, машет рукой с того самого утеса, но берег выглядит иначе – полоска пляжа была намного шире, а рядом стояла хижина, которой сейчас и в помине нет. Внезапно, из воды, там, где по всем картам должно быть дно, вырывается столб изумрудного дыма, и в воздухе повисает едва уловимый запах озона и… ванили.

Продолжить →

Холодный воздух с запахом озона обжигал лёгкие, когда я, странник без имени и прошлого, осторожно шагнул с шаттла на проржавевший стыковочный мостик станции "Эдем". Рассвет, если можно так назвать призрачное зарево далёкой туманности, пробивался сквозь иллюминаторы, освещая коридоры, где царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь скрипом металла под ногами. Моя единственная ниточка к этому забытому богами аванпосту – зашифрованное послание, обещанное встретить меня здесь. Но вместо человека, меня встретил пустой, залитый тенями зал, а в центре – старинный, покрытый пылью телескоп, направленный в бездонную черноту, и у его основания – два предмета: потрепанный кожаный дневник и кристалл, мерцающий жутким, бирюзовым светом, – и каждый из них, я чувствовал, таил в себе ключ к разгадке, но только один из них мог быть моим.

Продолжить →

Промокший до нитки археолог, чья седая борода слиплась от влаги, осторожно перебирал истлевшие пергаменты под тусклым светом керосиновой лампы. Дождь, барабанивший по черепичной крыше старой обсерватории в предгорьях, заглушал даже стук собственного сердца. Внезапно, под слоем вековой пыли, его пальцы нащупали нечто иное – тонкую, выгравированную пластину из неизвестного металла, на которой, к его потрясению, вместо древних символов зияло его собственное имя, написанное рукой, которую он узнал бы в любой эпохе.

Продолжить →

Александр, учёный-хронобиолог с вечно взлохмаченными седыми волосами, яростно колотил по корпусу своих наручных часов. Закат окрашивал мрачный лес в багровые тона, а стрелки хронометра, как назло, не просто остановились, а начали стремительно пятиться вспять, с каждой секундой возвращая его в прошлое – к тому самому моменту, когда он, запутавшись в лианах, потерял драгоценный экспериментальный образец.

Продолжить →

Свет далёких квазаров мерцал сквозь иллюминаторы, освещая кабину космической станции «Орион». Старший сержант Кайл Росс, измотанный неделями беспрерывного патрулирования, устало опустился в кресло. Его взгляд упал на хронометр на запястье: стрелки, вопреки всяким законам физики, медленно ползли вспять, отсчитывая не будущее, а прошлое. Внезапно, тишину нарушил тихий, но отчётливый звук – скрип открывающейся двери, хотя по протоколу, в этой части станции, кроме него, никого не должно было быть.

Продолжить →

Солнце, еще не поднявшись над крышами, разливало по пустому городу мягкий, акварельный свет. Маленькая Лида, лет семи, сидела на подоконнике, босыми ногами болтая в воздухе, и смотрела, как утренний туман медленно отступает, обнажая знакомые силуэты домов. В руках она сжимала маленькую, потрепанную шкатулку, которую нашла вчера под половицей в чулане – шкатулку, которую мама всегда называла «не трогать, там прошлое». Из нее доносилось тихое, мелодичное тиканье, которое Лида слышала только когда была совсем одна, и сегодня, с первыми лучами, оно стало громче, настойчивее, словно звало ее к себе.

Продолжить →