Скрип моей единственной скрипучей койки разрезал тишину заброшенного театра, где я, Элиас, отшельник с репутацией чудака, устроил себе пристанище. В свете мерцающей лампы, которую я подобрал на свалке, моя рука наткнулась на массивные карманные часы. Странно, думал я, ведь я их не брал… Но еще более странным было то, что стрелки неуклонно ползли в обратную сторону, отсчитывая время до какого-то забытого события. Вдруг, в отражении потускневшего стекла, я увидел не свое лицо, а лицо незнакомой женщины, смотрящей на меня с мольбой, и услышал шепот, казалось, доносящийся из самого сердца старой сцены: "Он снова здесь..."

Продолжить →

Предрассветная тишина космической станции "Пегас" обнимала меня, словно старый, но всё ещё уютный плед. "Ну и куда теперь, охотничек?" – мелькнула мысль, пока я чистил свой верный бластер, отполированный до блеска, как зеркало, в котором отражалась лишь моя уставшая, но довольная собой физиономия. За окном, в чернильной бездне, медленно вращалась Земля, похожая на гигантский сине-белый драгоценный камень. И вот, перед моим взором мелькнул сигнал: цель – некая "Дыхание Вечности", обитающая где-то в секторе Гамма-9. Легенды гласят, что это существо способно управлять временем, а значит… а значит, я мог бы наконец-то увидеть, как именно провалилась моя последняя попытка спечь идеальный яблочный пирог. Выбор невелик: либо рискнуть всем, вступив в схватку с мифическим существом ради кулинарного просветления, либо вернуться в свою каюту, принять душ и забыть о том, что этот грёбаный пирог всё ещё стоит у меня перед глазами.

Продолжить →

Закат заливает пыльные окна старого дома багровым светом, в котором вечно одинокий отшельник, с бородой, напоминающей гнездо вороны, читает письмо. Написанное чернилами, пахнущими мокрой землей, оно гласит: "Дорогой господин Некто, мы просим вас быть нашим почетным гостем на ежегодном собрании Общества Любителей Невидимых Существ. Явка обязательна, иначе мы будем вынуждены отправить вам нашу Посланницу с Огненными Обоями."

Продолжить →

Я, частный детектив с репутацией, копался в подвале старинного особняка, вынюхивая следы пропавшей наследницы. Закат окрашивал пыльные окна в медовые тона, когда мой фонарь выхватил из полумрака нечто, что заставило мои брови взлететь выше, чем мои счета за аренду. Среди старых газет и забытых чемоданов, прикованный массивной цепью к стене, сидел... розовый фламинго, который, судя по его нахмуренному взгляду, был весьма недоволен своим положением.

Продолжить →

Полдень плавился над раскаленным лабиринтом, воздух дрожал, искажая очертания кустов, будто само пространство устало от этой удушающей жары. Охотник, чье лицо было покрыто испариной и пылью, остановился у развилки, прислушиваясь к едва различимому шелесту. Где-то там, в глубине этого зеленого пекла, его добыча – легендарный говорящий колибри – должен был сменить свою окраску, и этот момент был его единственным шансом. Перед ним открывались два пути: один вел в сторону густых, непроходимых зарослей, откуда доносилось приглушенное, хихикающее пение, а другой – к мерцающему вдали, совершенно тихому озерцу, отражающему безжалостное солнце.

Продолжить →

"Астролябия, вы что-нибудь видите?" – профессор Арсеньев, пытаясь сохранить спокойствие, протер запотевшие стекла очков. На небе, обычно прозрачном для затянутого тучами полдня, висел еле различимый диск солнца, словно монетка, подброшенная в серое одеяло. "Ничего, кроме этой бесконечной мглы, профессор," – прошелестел голос его ассистентки, Астролябии, ее фигура терялась в пелене влажного тумана, окутавшего горный перевал. "Но это… это просто немыслимо," – пробормотал Арсеньев, глядя на свои наручные часы. Стрелки, еще минуту назад отсчитывавшие обычные минуты, теперь уверенно ползли в обратном направлении, показывая время, которое уже минуло. "Они… они идут назад. Как и этот день."

Продолжить →

Поезд мерно покачивался, унося меня в полночь сквозь гулкие тоннели метро. Я, как обычно, перебирал в голове детали моей последней находки – поблекшей фотографии начала века, и вдруг, сквозь мутное стекло, мое внимание привлекла дверь. Она была резная, из темного, незнакомого дерева, с инкрустацией из перламутра, который мерцал даже в тусклом свете вагона. Я точно знал, что вчера, когда ехал тем же маршрутом, этой двери здесь не было – стена, к которой она примыкала, была сплошной, исцарапанной и обшарпанной. Замерший на мгновение, я почувствовал, как по спине пробежал холодок, не от сквозняка, а от иррационального ощущения, что эта дверь открывается не в какое-то помещение, а в самую глубину времени.

Продолжить →

Холодный вечер опускается на побережье, цепляясь за обветренные скалы. Море дышит тяжёлым, солёным вздохом, а я, археолог с дрожащими от холода пальцами, выкапываю из-под векового песка нечто, что не должно существовать. Это не камень, не ракушка, а идеально гладкий, чёрный шар, внутри которого медленно вращается крошечное, пульсирующее звёздное скопление. Стоит мне прикоснуться к нему, как воздух вокруг наполняется тихим, мелодичным гулом, и я чувствую, как прошлое, настоящее и будущее переплетаются в одну неразрывную нить.

Продолжить →

— И что, вы утверждаете, что этот краб… — начал журналист, нервно поправляя очки, — …принес вам прогноз погоды на неделю? Морской бриз трепал его волосы, принося с собой запах соли и сырости. Он стоял на пустынном пляже, где единственным свидетелем этой странной сцены был пожилой рыбак, уверенно указывающий на ракообразное, копошащееся у самой кромки воды. — Еще как принес! — проворчал рыбак, его голос был глубок, как рокот волн. — Вчера он клешней показал мне, что завтра будет шторм. А сегодня… — он наклонился, прислушиваясь к тихому, еле слышному щелканью, — …сегодня он предсказывает, что через час начнется парад летающих чайников.

Продолжить →

Сквозь разбитое витражное окно старого театра пробивался серо-зелёный свет дождливого утра, освещая пыльные бархатные кресла, разбросанные повсюду, словно сбитые игрушки. Шпион, прижавшись к колонне, внимательно осматривал сцену, где из полумрака медленно вытягивалась зловещая тень, не принадлежащая ни одному из обломков и ни одному из редких лучей света. Она извивалась, пульсировала, будто живая, и, казалось, смотрела прямо на него.

Продолжить →