– Ещё одна, старина? – хриплый голос донёсся из темноты, и в тусклом свете фонарей блеснула пара изумрудных глаз. На деревянной опоре, уткнувшись клювом в старую сеть, сидел большой, чёрный ворон. – Не мешай, – пробурчал старик, его пальцы, скрученные артритом, осторожно поглаживали шершавую поверхность необычного компаса. Стрелка, вместо привычного севера, нервно дрожала, указывая куда-то за горизонт, туда, где в полночной дымке медленно растворялись очертания кораблей. – Он сказал, что время пришло. – Время чего, старик? – ворон наклонил голову, перья на затылке взъерошились. – Время, чтобы ты наконец свалил из нашего порта, пока тебя не пустили на корм рыбам? Этот твой "компас" – всего лишь кусок заржавевшего железа. – Он покажет путь, – прошептал старик, и в этот момент стрелка компаса резко дёрнулась, указывая прямо на тёмную воду. Из глубины послышался странный, мелодичный звук, словно кто-то играл на стеклянной флейте, а затем из воды показался тускло светящийся силуэт, непохожий ни на одно известное морское существо.

Продолжить →

Полдень золотом проливался сквозь пыльное чердачное окно, выхватывая из полумрака причудливые тени от старых коробок. Я перебирала выцветшие фотографии, когда луч света коснулся незнакомца, сидящего в углу. Его силуэт был мне смутно знаком, словно из забытого сна, а в руке он держал рамку с моим изображением – таким, каким я была десять лет назад, еще до того, как впервые увидела эту пыльную галактику.

Продолжить →

Промокшие до нитки подошвы ботинок отдавались глухим стуком по мокрому асфальту, когда он, прижимая к груди портфель, словно спасательный круг, пробирался сквозь предрассветный туман. В кармане трещал невидимый передатчик, а в ухе – уже который час – звучало нечто, чего не должно было быть: тихий, почти неслышный шепот, словно сама память его бывшей возлюбленной, которую он оставил здесь, в этом вечно спящем городе, пыталась пробиться сквозь радиопомехи.

Продолжить →

Рассвет просачивался сквозь истлевший бархат портьер, окрашивая пыль в зале заброшенного театра в цвета стынущего чая. Я, агент 734, принюхался к воздуху, пахнущему плесенью и давно забытыми духами. В отражении потрескавшегося зеркала гримерки мелькнул силуэт, слишком знакомый, чтобы быть чьей-то игрой. Неужели это… я? Или, вернее, тот, кем я когда-то был, до того, как стёрли моё прошлое, оставив лишь холодный расчёт и отточенные рефлексы. За окном, на пустой площади, застыл тот самый ретро-автомобиль, на котором я сбежал в ночь, когда всё закончилось. Или только началось.

Продолжить →

Полуденное солнце, обычно заливающее всё своим светом, казалось, лишь отблескивало от стёкол старого, заброшенного маяка, когда бродяга, прислонившись к шершавой стене, достал из кармана потёртые карманные часы. Стрелки, вместо того чтобы уверенно двигаться вперёд, замерли, а затем, с тихим щелчком, начали пятиться назад, отсчитывая время до какого-то, ещё не наступившего, но уже ощутимого ужаса, который, казалось, исходил из самой сердцевины маяка.

Продолжить →

Скрежет металла, столь же резкий, как крик раненого зверя, пронзил вакуум тишины в пилотской кабине. Я, капитан Алексей Верещагин, прижал ухо к холодному иллюминатору, вглядываясь в бездонную черноту космоса. Этой ночью, на борту нашего тихоходного грузового корабля "Звездный Странник", среди мириад безмолвных звезд, звучал звук, который не мог существовать: шелест неведомых крыльев, словно кто-то невидимый бился о корпус, пытаясь проникнуть внутрь.

Продолжить →

Холодные, будто ледяные пальцы, капли дождя бились по капюшону, пытаясь пробраться под тонкую ткань. Лес, окутанный серой пеленой рассвета, молчал, лишь влажный запах прелой листвы щекотал ноздри. Я споткнулся о корень, едва не упав, и, оттолкнувшись от ствола старого дуба, взглянул на своё отражение в гладком, как чёрное стекло, озере. Но это было не моё лицо – оно было искажено страхом, глаза горели чужим, злобным огнём, а губы шептали слова, которых я никогда не произносил.

Продолжить →

Холодный вечер окутывал старый замок, заставляя ветер завывать в пустых бойницах, как стая неприкаянных призраков. В самой дальней башне, где даже пауки казались завсегдатаями, жил отшельник по имени Урбан, чьи главные приключения сводились к борьбе с плесенью и попыткам вспомнить, когда он в последний раз ел что-то, кроме сушеных грибов. Сегодня, однако, его серые будни были прерваны: за одной из ветхих картин, где изображалась весьма подозрительная дама с крысами вместо питомцев, он обнаружил не пыль и не паутину, а крошечный, искусно сделанный дверной замок, который, как оказалось, вел в совершенно не воображаемую реальность.

Продолжить →

Туман, плотный, как вата, окутывает старую деревянную избушку. Художник, с затуманенными от недосыпания глазами, пытается уловить на холсте мерцающий рассвет, но краски ложатся тускло, будто бы питаются чужой, неведомой силой. Вдруг, из непроглядной мглы доносится тихий, еле слышный звон, похожий на перезвон крошечных серебряных колокольчиков, и вместе с ним – запах озона, которого не должно быть здесь, в глубине леса, в это тихое, деревенское утро.

Продолжить →

Туман, густой, как взбитые сливки, обнимал причалы старого порта, делая силуэты кранов призрачными. Именно в такой день, когда даже крики чаек звучали приглушенно, к карману моего старого пальто кто-то пришил, да так искусно, что я не заметил, странное письмо, перевязанное бечёвкой цвета старого корабельного каната. На конверте, выведенном витиеватым почерком, значилось лишь одно слово: "Сюрприз".

Продолжить →