Дождливое утро окрашивает серый мир за окном вагона метро в меланхоличные оттенки. Она, укутанная в шарф цвета осенних листьев, смотрит на мелькающие огни тоннеля, когда её взгляд цепляется за отражение. В стекле, рядом с её собственным, мелькает ещё одно лицо – лицо мужчины, которого она никогда не видела, но чьи глаза, полные древней печали, мгновенно узнаёт. Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на него, вагон пуст, лишь капли дождя рисуют причудливые узоры на окне, а в воздухе остаётся лёгкий, едва уловимый аромат незнакомых цветов.

Продолжить →

Солнце ещё не успело добраться до горизонта, а я уже, по своему старому обычаю, топтался по мокрой гальке, разгоняя остатки сна. Утренний бриз, солёный и свежий, приятно щипал морщины на моём лице. Но сегодня что-то было не так. Прямо посреди привычного пейзажа, где ещё вчера простирался лишь пологий склон к морю, зияла дверь. Не просто дверь, а массивная, резная, из тёмного дерева, с кованой ручкой, будто извлечённая из какого-то забытого замка. В ней не было ни стен, ни проёма, ни даже намёка на то, что она могла бы куда-то вести, кроме как в эту самую, ещё сонную, реальность.

Продолжить →

Старый номер отеля, пропахший пылью и выцветшими духами, медленно погружался в янтарный свет заката. На тумбочке, рядом с потускневшим от времени зеркалом, лежал пожелтевший снимок: вот он, старый портье, тогда еще молодой, укладывает чемоданы в багажник лимузина. Только вот на фотографии, среди прохожих, мелькнул знакомый силуэт – тот самый, кошачий, с пушистым хвостом, что сейчас лениво потягивался на смятом покрывале, игнорируя назойливое солнце.

Продолжить →

Туман, густой, как застывшая душа, ещё не успел рассеяться над зубчатыми стенами замка, когда я, в полудрёме, подошёл к старинным напольным часам в главном зале. Стрелки, тонкие, как иглы призрака, неторопливо ползли в обратную сторону, отбивая не рассвет, а вчерашний вечер. Я знал – это не сон. Это замок снова напоминал о себе, растягивая время, как старик, не желающий отпускать прошлое.

Продолжить →

«Слушай, Аврора, это утро совершенно не похоже на прошлое. Капли дождя, которые стекают по скалам пещеры, вместо привычного эха отбивают какую-то дикую, синкопированную мелодию, будто сам воздух играет джаз, которого ещё не придумали». Музыкант, опираясь на свою виолу да гамба, вглядывался в гладкую, как черный лёд, поверхность зеркала, вмонтированного в стену. «И вот это…» – он провёл пальцем по раме, – «это зеркало. Оно не моё отражение показывает, Аврора. Оно показывает… другую меня. Или, может, меня, который играет эту песню, которую я только что услышал в шуме дождя».

Продолжить →

Свинцовые сумерки растекались по выщербленным стенам старого дома, когда сержант Вадим, прижимая к груди измятое, будто спасенное из пожара, письмо, прислушался. Тишина, что повисла после последнего отзвука сирены, была гуще, чем пыль, оседающая на бронежилете. Внутри конверта, помимо выцветшей фотографии давно несуществующей семьи, лежала единственная фраза, написанная торопливым, незнакомым почерком: "Они забирают не тех, кто остался, а тех, кто *уйдет*".

Продолжить →

Ночь на старом кладбище окутала меня бархатной прохладой, только звезды на черном полотне неба роняли свои холодные, серебряные слезы. Я, Странник, брел среди покосившихся надгробий, слушая шепот ветра в кронах вековых дубов. В руке – старинные карманные часы, их циферблат, покрытый патиной времени, светился мягким, призрачным светом. Но самое странное – стрелки неумолимо двигались в обратном направлении, отсчитывая не будущие минуты, а ушедшие годы. И вдруг, когда минутная стрелка коснулась двенадцати, я почувствовал, как земля под ногами дрогнула, а воздух наполнился ароматом роз, которых здесь никогда не росло...

Продолжить →

– Ещё одна, старина? – хриплый голос донёсся из темноты, и в тусклом свете фонарей блеснула пара изумрудных глаз. На деревянной опоре, уткнувшись клювом в старую сеть, сидел большой, чёрный ворон. – Не мешай, – пробурчал старик, его пальцы, скрученные артритом, осторожно поглаживали шершавую поверхность необычного компаса. Стрелка, вместо привычного севера, нервно дрожала, указывая куда-то за горизонт, туда, где в полночной дымке медленно растворялись очертания кораблей. – Он сказал, что время пришло. – Время чего, старик? – ворон наклонил голову, перья на затылке взъерошились. – Время, чтобы ты наконец свалил из нашего порта, пока тебя не пустили на корм рыбам? Этот твой "компас" – всего лишь кусок заржавевшего железа. – Он покажет путь, – прошептал старик, и в этот момент стрелка компаса резко дёрнулась, указывая прямо на тёмную воду. Из глубины послышался странный, мелодичный звук, словно кто-то играл на стеклянной флейте, а затем из воды показался тускло светящийся силуэт, непохожий ни на одно известное морское существо.

Продолжить →

Полдень золотом проливался сквозь пыльное чердачное окно, выхватывая из полумрака причудливые тени от старых коробок. Я перебирала выцветшие фотографии, когда луч света коснулся незнакомца, сидящего в углу. Его силуэт был мне смутно знаком, словно из забытого сна, а в руке он держал рамку с моим изображением – таким, каким я была десять лет назад, еще до того, как впервые увидела эту пыльную галактику.

Продолжить →

Рассвет просачивался сквозь истлевший бархат портьер, окрашивая пыль в зале заброшенного театра в цвета стынущего чая. Я, агент 734, принюхался к воздуху, пахнущему плесенью и давно забытыми духами. В отражении потрескавшегося зеркала гримерки мелькнул силуэт, слишком знакомый, чтобы быть чьей-то игрой. Неужели это… я? Или, вернее, тот, кем я когда-то был, до того, как стёрли моё прошлое, оставив лишь холодный расчёт и отточенные рефлексы. За окном, на пустой площади, застыл тот самый ретро-автомобиль, на котором я сбежал в ночь, когда всё закончилось. Или только началось.

Продолжить →