Профессор Артур Пинчли, человек, чьи волосы напоминали одуванчик, растрепанный порывом ветра, стоял посреди сцены заброшенного театра. Бархатные портьеры, испещренные вековой пылью, свисали, как уставшие веки, а воздух был пропитан запахом забытых оваций и паутины. На небе, сквозь прореху в крыше, мерцали мириады звезд, словно бриллианты, рассыпанные по черному бархату. Артур, вооруженный своим верным портативным спектрометром, пришел сюда, чтобы изучить акустические свойства заброшенной акустики, но вместо ожидаемых эхо обнаружил ее: дверь. Гладкая, из черного, незнакомого материала, с изящной ручкой в форме полумесяца, которой вчера, без всяких сомнений, не было. Он провел по ней рукой, и от нее вежливо, почти смущенно, отделился тонкий луч света, который тут же начал закручиваться в спираль, увлекая за собой пылинки и… здравый смысл профессора.

Продолжить →

Полуденное солнце, пробиваясь сквозь пыльное окно чердака, освещало коллекцию забытых артефактов археолога Ивана Петровича. Среди старых карт и потускневших компасов лежал конверт, исписанный каллиграфическим почерком, словно выплывший из другой эпохи. На нём не было адреса, лишь загадочная надпись: "Для того, кто ищет тишину и громкий смех". Иван Петрович, привыкший к разгадыванию древних тайн, почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения – это письмо обещало совершенно иную, куда более забавную, экспедицию.

Продолжить →

Сумерки свинцовой тяжестью накрыли перрон метро, и только тусклые лампы выхватывали из полумрака фигуру человека в видавшем виды пальто. Его нервные пальцы теребили маленький, замысловато выгравированный компас, стрелка которого, вопреки всем законам физики, не указывала на север, а дрожала, словно живая, в сторону проносящегося по туннелю поезда. Внезапно, компас заискрил, и из него вылетел миниатюрный бумажный самолетик, который, сделав элегантный пируэт, приземлился прямо в раскрытую ладонь подошедшего к шпиону незнакомца с ухмылкой, от которой стыла кровь.

Продолжить →

— Вы уверены, что это тот самый номер? — прошептал человек, чья борода, казалось, собрала в себе всю пыль мира. — В моих записях указан «Номер 713», а здесь… — он покрутил тусклую лампочку над дверью, — …«Люкс для новобрачных». — А я вам что, навигатор, чтобы по пыльным записям отшельника вас водить? — раздраженно ответила женщина, держа в руке старинный, скрипучий ключ. — Время уж скоро, а тут, видите ли, «встреча с прошлым»… Мне бы с этим ключом справиться, чтобы замок не сломать. — Но это же… — его голос дрогнул, когда он взглянул на выцветшие розы, застывшие в вазе на тумбочке. — Я помню эти розы. И запах. В предрассветной тишине старого отеля, где каждая трещинка на стене дышит историями, я встретил её. А теперь, кажется, прошлое пришло за мной.

Продолжить →

Под серым, стекающим по окнам отеля пологом дождём, путешественник, прозванный за свою неуловимость "Призраком", нащупал в кармане пальто засаленную игральную карту. Это была не обычная карта — на ней, в мутно-зелёной, пульсирующей краске, красовался символ, который он видел лишь однажды, в древнем манускрипте, обещающем власти над самой тканью времени. И вот, когда он вынырнул из сна, прибитый к незнакомому побережью, его разбудил не крик чаек, а тихий, но настойчивый перезвон колокольчиков, исходящий… из его собственного наручного компаса.

Продолжить →

Сумерки окутали склоны, превращая редкие сосны в черные силуэты. Я, сестра Агнесса, взбиралась по вытоптанной тропе к отдаленному скиту, неся корзину с травами. Вдруг, из-за замшелого валуна, я услышала странное жужжание, похожее на рой пчел, только низкое и металлическое. Осторожно заглянув за камень, я замерла: посреди горной поляны, окутанный туманом, стоял… старинный, но блестящий, как новый, холодильник, из которого доносилась мелодия из моего любимого мультфильма детства.

Продолжить →

Предрассветная пустыня дышала холодом, и я, шаман клана Колючих Кактусов, чувствовал, как инеевые кристаллы оседают на моей ритуальной набедренной повязке. Небо над нами было чернильно-чёрным, лишь одна звезда, самая яркая, нахально подмигивала, словно зная мою тайну. А тайна эта была проста, но ужасна: я – великий маг, но мои заклинания сбываются только тогда, когда я пою под нос дурацкую песенку про ёжика, который искал свою шапочку. И сегодня, когда мне нужно было призвать духа воды, чтобы спасти нас от засухи, в моей голове, как назло, крутилась только та самая, чертова песенка.

Продолжить →

— Дорогуша, ты уверена, что это тот самый лабиринт? – прошептал старик, оглядываясь на извилистые, покрытые влажным мхом стены, пробивавшиеся сквозь предрассветный туман. – Вчера, когда я прятал свой любимый фикус «Царь Гор», здесь был обычный тупик, а теперь… – он указал трясущимся пальцем на идеально гладкую, черную дверь, которой, клянусь своим коллекционным самоваром, не было и следа. — Уверена, Аркадий Петрович! – ответила молодая женщина, поправляя очки с толстыми линзами. – По крайней мере, именно сюда мои GPS-трекеры завели нас, а они ни разу меня не подводили. Даже когда мы искали тот затерянный в Альпах унитаз из чистого золота. Но что это за дверь? И почему от нее веет запахом ванили и… кошачьей мяты?

Продолжить →

— Ты уверен, что это именно тот парк, где ты... э-э... ну, *прекратил своё существование*? — прошептал Шерлок, озираясь по сторонам. Воздух в полуденный зной, казалось, был настолько плотным, что его можно было резать ножом, а остатки облупившейся краски на облезлых каруселях придавали всему месту зловещий вид. — Абсолютно, — раздался откуда-то из-под сломанного киоска с мороженым ледяной, но почему-то с нотками обиды голос. — Я тут провёл свои лучшие, ну, или худшие, годы. Вопрос в другом, Ватсон. Ты можешь объяснить, почему с того момента, как мы вошли, все пони на этом карусели стали издавать звуки, похожие на визг дисковой пилы? И, чёрт возьми, почему они все вращаются против часовой стрелки, хотя механизм сломан уже лет двадцать?

Продолжить →

Полдень в пещере, но вместо привычного солнечного света, пробивающегося сквозь трещины, тут царил сумрак, густой, как смола, лишь тускло поблёскивали на стенах сырые кристаллы. Старый моряк, обветренный, с глазами цвета штормового моря, уткнулся в старинное карманное зеркало, отполированное до блеска. Но отражение, которое он увидел, было не его; вместо хмурого лица смотрел на него парень с безумно горящими глазами, шепчущий что-то на незнакомом языке, и в его руке вместо привычного якоря трепетал... живой золотой осьминог.

Продолжить →